Платье Alexander McQueen:
|
 |
Блог Маши Ъ-Цукановой
06.03.2010 8
Главный редактор издания "КоммерсантЪ-Weekend"-Украина Маша Ъ-Цуканова составила wish list к 8 марта
8 марта – возбужденная суета. Женский восторг граничит с нервным срывом: это единственный праздник, когда можно с чистым сердцем составлять список желаний, не заботясь об ответных подарках. Надо не продешевить, надо пожелать всего побольше на год вперед, не упустить ни единой мелочи. Новый год и день Валентина – тьфу, а не праздники: потраченные на подарки деньги никогда не стоят полученных презентов, сплошное разочарование. 8 марта даже лучше дня рождения. Там еще приходится организовывать вечеринку, оплачивать ресторан и танцы, а здесь за все рассчитываются мужчины – этот шанс нельзя упустить. Кому нужны мимозы? Какой "Киевский торт"? В магазинах весенне-летние коллекции. Недавно отгремела неделя высокой моды. Новинки Женевской выставки высокого часового искусства уже известны (а там ведь и Cartie, и Van Cleef, и Piaget). До Базельского салона часов и ювелирки номинально еще 2 недели – ну так это ведь для простых смертных. А правильные девушки уже изучили пребазельские анонсы. С ними получить изделие на руки нельзя, а вот в числе первых разместить заказ – еще как можно. Предоплаченная бронь на piece unique к Международному женскому дню – чудесный подарок: как известно, ожидание драгоценностей лучше самих драгоценностей.
Я тоже хочу подарков. И в отличие от нормальных женщин, которым удается получить знаки внимания от одного, ну двух, максимум трех мужчин (тут все зависит от ловкости и изворотливости дамочки (женщины-политики – не в счет)), я – журналистка, а журналистки привыкли получать сувениры от всех, о ком пишут.
Итак, мой wish-list:
1. Просьба к косметическим гигантам. Мне нужно два крема. Первый под кодовым названием Frequent flyer (что-то подсказывает, что Катя Осадчая тоже от него не откажется). Специальный крем для женщин – да что там женщин, для девушек! – которым еще далеко до 30, а их кожа уже чувствует себя на 40. Для тех, у кого по 2 командировки в неделю, каждая из которых с тремя пересадками. Кто ест черти-что в аэропортах, самолетах и первых попавшихся под руку ресторанах. Кто привык после работы ложиться в 1 час ночи и просыпаться в 3 утра, чтобы успеть на стыковочный рейс до Парижа, Мюнхена или Амстердама в 6 с копейками. Кто, как Кристиан Аманпур, забывает порой упаковать зубную щетку, но не выпускает из подмышки компьютер со всеми его радиоактивными излучениями. Кто просыпается в отеле и не может вспомнить, на каком языке говорить с портье. Кто отвык покупать нормальный шампунь, потому что единственный приемлемый вариант для этой жизни – пузырьки объемом 20 мл, украденные из отеля. Кто под "общением с бойфрендом" подразумевает телефонный разговор.
Я смотрю на репортажи Джетсеттера, вижу свое некогда привлекательное серо-бурое лицо и вздрагиваю. Дорогие косметические корпорации, сделайте, пожалуйста, крем для молодых, но замученных жизнью женщин с учетом вышеописанных обстоятельств (объемом не более 100 мл с бонусным прозрачным пластиковым пакетом). Второй крем, о котором я прошу, для целевой аудитории Chain smoker. Для тех, у кого нет времени высыпаться и гулять на свежем воздухе, зато есть в кармане пачка сигарет и билет на самолет с серебристым крылом. Если Chain smoker и Frequent flyer удастся уместить в один флакон, я обещаю хорошо вести себя до следующего 8 марта.
2. Просьба к fashion-дизайнерам. Сшейте для меня, пожалуйста, 10 платьев французской длины с длинным рукавом. И не из тюля, а из чего-то устойчивого к континентальным зимам. Я очень хочу выглядеть на работе и в командировке как девочка, но в шифоновых сарафанах мне зябко, а в архитектурных пиджаках А) неудобно спать в самолете, Б) они после этого теряют товарный вид. Если вдруг дизайнеры возмутятся, мол, как же так, мы каждый сезон отшиваем дюжину теплых практичных платьев, то просьба переадресовывается к киевским байерам: дорогие байеры, давайте закупим в ближайшее время 10 таких платьев. Обещаю вам, противоестественно это выглядеть не будет, ваши директора ничего не заподозрят – у меня 38 размер, это стандартный размер манекенов в бутиках, вы просто повесьте "мое" платье на витрину, а я его сразу же замечу и куплю.
3. Просьба к автопроизводителям. Машины уже умеют самостоятельно тормозить, когда подозревают столкновение, без помощи водителя паркуются у бровки, держат дистанцию на круиз-контроле, останавливаются перед пешеходами в темноте, высчитывают, как объехать пробку. По сумме составляющих выходит, что машина может доехать из дома до работы без помощи водителя. А на практике – почему-то не может. Давайте перестанем играть в маркетинговые игры, растягивать презентацию готовых изобретений на десятилетия вперед -- и сделаем наконец машину, которая сама будет нас возить. А я лишние полчаса за рулем посплю.
Заметьте, я не прошу никого платить за мои подарки. Сама куплю их и еще спасибо скажу. Только сделайте их, пожалуйста, дорогие наши бренды. Пожалуйста.
26.02.2010 О спорте
Главный редактор издания "КоммерсантЪ-Weekend"-Украина Маша Ъ-Цуканова борется с киевской зимой, мэром, дорогами и спасается спортом.
Я шла с работы на станцию техобслуживания. Шла пешком, потому что машина у меня одна и она в тот момент стояла на этой самой станции. Вызывать такси было бесполезно: полтора часа в пробках против сорока минут ходьбы. Поездка на метро тоже смысла не имела: автомобильный салон расположен в отдалении от подземки. Каждый шаг давался с трудом: вытоптанную пешеходами тропинку покрывал толстый слой скользкого льда. По бокам от тропинки лежали снежные валы, но по ним идти было еще сложнее – ноги проваливались в сугробы, к тому же все время приходилось лавировать между собачьими экскрементами. Идти по проезжей части было и вовсе опасно: во-первых, по ней ехали машины, а во-вторых, на дороге стоял слой воды сантиметров в 10 высотою. Между тем, внимательно смотреть под ноги я тоже не могла – нужно было все время оглядываться наверх – не падает ли на голову сосулька, не сбрасывает ли дворник с крыши лопату снега.
Шагать, одним словом, приходилось медленно, так что было время подумать. О том, что зря отменили субботники. О дорогах, из-за которых ходовая нестарой и неплохой в принципе машины раз в месяц рассыпается на части. Об уникальном нашем мэре с его коронным: "Гипса на всех хватит". О том, как люди выживают на окраинах, если даже по Печерску без каски передвигаться опасно. О собаках и их владельцах, в конце концов.
Довольно скоро я почувствовала, как в венах закипает кровь. Очень захотелось что-нибудь или кого-нибудь треснуть так, чтоб полетели щепки. Бить прохожих и лупцевать фонарные столбы не в моих привычках, поэтому неожиданное желание я сформулировала так: "Окажись в моих руках сейчас ракетка и мячик, я подала бы подачу метров на 800".
И тут случилось озарение. Чем занимаются после работы успешные господа старой закалки? -- Футболом. Дети бурных девяностых? – Большим теннисом. Современные товарищи? – Гольфом. Никто не бегает стометровку, не стреляет из лука, не прыгает в высоту, не катается на коньках. Успешным господам после работы жизненно необходимо по чем-нибудь врезать. И пусть лучше это будет мяч, иначе не миновать беды. Они с еще большим рвением занимались бы боксом и боями без правил, если бы деловой этикет позволял являться на совещания с расквашенными носами и подбитыми глазами.
И тут случилось второе озарение. А почему собственно лишь успешные господа? Футбол-то самый популярный вид спорта на всей Украине. И не потому, что, в отличие от горных лыж и кайт-серфинга, его может позволить себе каждый. Не из-за командного духа и атмосферы товарищества. Просто каждый второй гражданин от мала до велика испытывает потребность бить – бить со всей силы, бить до изнеможения. Глядите-ка, в районах, где нет спортивных площадок, мужчины вечерами выходят стенка на стенку, один на одного. У них нет мячей, но есть желание бить.
От третьего озарения стало страшно жить. Какой там лед, куда тем сосулькам, если футбол – главный вид спорта на Земле. Значит, жители всей планеты постоянно носят в себе такую степень агрессии, которую я испытывала тогда посреди луж и льда? А механик, отдающий мне ключи от машины, в глубине души хочет стукнуть меня гаечным ключом по темечку? И если бы не было спорта, он бы это сделал?
О спорт, ты мир.
06.02.2010 Выборы - 2010
Главный редактор издания "КоммерсантЪ-Weekend"-Украина Маша Ъ-Цуканова не знает, что делать на выборах и сожалеет, что не спряталась в Швейцарии от новой первой леди Украины.
Ужасаться поздно. Хотя, признаться, выборы заставили меня понервничать. Результаты первого тура застали меня в Швейцарии, и я чуть не побежала подавать прошение о политическом убежище. Думаю, у меня получилось бы. Во-первых, у меня был шанс объясниться с чиновниками воочию – без посредничества посольства, телефона и интернета. Во-вторых, Швейцария – самая вменяемая стана на свете, к тому же политически нейтральная, там должны были понять мою панику. В-третьих, существовал формальный повод: "дважды несудимый" кандидат набрал больше трети голосов. В-четвертых, я – в группе риска, я – журналист, пусть глянцевый, зато при независимой экономико-политической газете. Одним словом, я вполне могла получить швейцарское гражданство и перебраться в счастливую страну, где население не задумывается о своих политиках.
Но не перебралась. Потому что даже в демократичной Швейцарии с 4мя ее государственными языками русскоязычному журналисту все равно делать нечего. И еще потому, что основная причина моей обиды на украинский выбор – все-таки не в том, кто станет президентом, а в том, кто станет первой леди. Я с собою откровенна. Как раньше работали, так и теперь будем. Ничего не изменится, разве что фразу "Я -- украинец" будем произносить, потупив глаза и полушепотом. А потом и к этому привыкнем, стерпится-слюбится.
По-настоящему жаль только упущенного шанса. Я-то хоть и при экономико-политической газете, а все же – глянцевый журналист. И четко понимаю величие женщин вроде Карлы Бруни и Мишель Обамы. Они интересны не только нам, life-style-писакам. Они – лицо Франции и США для миллиардов людей на планете. Для многих Америка – великая демократия, потому что ее шикарная первая леди смело миксует самые пестрые вещи, дорогие и дешевые, популярные и малоизвестные. А Франция – гарант европейской культуры, потому что изящная Бруни – эталон консервативного вкуса как в одежде, так и в музыке. Самые далекие от моды и политики женщины следят за Мишель и Карлой, как за героинями любимых сериалов. Красивая, интересная, харизматичная жена может оказаться локомотивом, за который ее мужу-президенту останется лишь ухватиться. Взять хотя бы Эву Перон.
На этих выборах у нас был шанс переплюнуть Америку с Францией. У нас была Терезия Яценюк – удивительно породистая женщина с аристократичными чертами. Еще и образованная в придачу – не только выйти на публику, а еще и беседовать умеет. Ей бы команду умных стилистов – и Бруни с Обамой кусали бы себе локти. А теперь уважаемым первым леди придется решать другую головоломку: как реагировать на ту первую леди, которую Украина в итоге предъявит миру. Как на нее смотреть: с улыбкой? С сочувствием? С презрением? Как с ней разговаривать? Можно ли к ней прикасаться или от греха подальше отойти на пару метров?
Тут меня утешают, что наш будущий президент, возможно, после выборов женится на Анне Герман. Ой, хорошо бы. Но упущенной Терезии Яценюк все равно безутешно жаль.
29.12.2009 Без "Меня"
Главный редактор издания "КоммерсантЪ-Weekend"-Украина Маша Ъ-Цуканова желает всем насыщенных каникул и полноценного отдыха.
Вы замечали, что на каникулах большинство из нас куда-то в срочном порядке уезжает, как будто нас что-то гонит прочь, как будто дома отдохнуть невозможно. Так вот – действительно невозможно. Потому что устаем мы не от работы, не от близких и не от родного города, а от себя. Мы все время сконцентрированы на себе. Самое распространенное во всех языках слово – "Я", даже при том, что мы произносим в слух максимум одну миллионную долю того, о чем думаем. Чувство зацикленности на себе растет всю жизнь, подпитываясь нашими привычками, стереотипами, страхами и гордостью. От постоянных мыслей о себе жутко устаешь. В обыденной жизни мы этого не замечаем: работа, ежедневные планы, хлопоты и быт рассеивают внимание. Но на каникулах мы остаемся сами с собой наедине. И абстрагироваться от себя невозможно – ничего не отвлекает. Вот тут-то и понимаешь, что смотреть на этого человека ты больше не в силах, будь твоя воля, ты развелся бы с ним сию же минуту. Мы ведь разводимся с замечательными супругами просто потому, что "их стало слишком много". А здесь – средней паршивости человечишко со всеми своими грехами и грешками маячит перед глазами 24 часа в сутки всю твою жизнь. Будь он трижды проклят! К несчастью, тактиками развода с самим собой владеют единицы, а проблема беспокоит каждого.
И мы уезжаем. Поездка обеспечивает нам конкретное дело, перетягивающее внимание на себя. Она приносит новые ощущения, на обработку которых уходит вся сила мозга, так что думать о себе он не успевает. В путешествиях хотя бы на время мы избавляемся от маленьких привычек, стереотипов и рутинных действий – главной еды, подпитывающей наше "Я". Это – отдых.
Я желаю читателям "Джетсеттера" дальних странствий, насыщенных каникул и полноценного отдыха.
21.12.2009 Путеводитель по Кёльну
Главный редактор издания "КоммерсантЪ-Weekend"-Украина Маша Ъ-Цуканова направляет всякого приунывшего киевлянина в Кёльн и описывает, как именно спас ее этот город.
В четверг вечером католики встретят рождество, и в Кельне, откуда я на днях вернулась, вовсю развернулись праздничные ярмарки. Их несметное количество – на каждой более или менее крупной площади под нарядными деревьями играют музыканты, стоят палатки со сластями, поделками, игрушками, глинтвейном, керамикой, меховыми жилетками и тапками. На одной из ярмарок устроили каток. Некоторые базары слились в настоящие конгломераты – на соединяющих их улицах торговцы антиквариатом и плотники расставляют свой товар, и гуляки часами бродят от палатки к палатке. Читатели "джетсеттера", конечно, осудят гостей и жителей Кельна, но шопинг в этом городе – главное развлечение. Здешний торговый район до кризиса считался самым востребованным в Европе (не знаю, как статистка это вычислила – видимо, по количеству покупок или клиентов на один квадратный метр). Говорят, в выходные дни его загораживали, и постовые пускали шопоголиков внутрь партиями раз в четверть часа – иначе в давке случались увечия.
Между тем, куда сильнее, чем рождественские ярмарки меня поразил сам Кельн. Он был практически полностью разрушен в войну. Исторический центр, и то далеко не весь, чудом уцелел. Но местное население демонстрирует фантастическое жизнелюбие и чувство юмора. Старые шутки превращаются в новые памятники, а старые объекты, наоборот, обрастают новыми шутками. Про знаменитый кельнский собор, где хранятся головы трех волхвов, говорят: мы строили его долгие 600 лет, потому что предпочитаем пить втроем, чем работать за троих.
 Многие витражи собора разбились при бомбежках и немцы замещали их, чем бог пошлет. Один из новых витражей, например, - панно из разноцветных квадратиков – символизирует компьютерные пиксели. Рядом с ним – стекла 14-го века, и ничего, никого это соседство не смущает. Мне, впрочем, понравился другой витраж, подаренный церкви одной зажиточной четой в честь собственной золотой свадьбы. На нем рядом с житиями святых изображен логотип компании "Сатурн", которой владеют меценаты. Настоящий продакт-плейсмент в церкви. Ему также никто не удивляется. Да и то правда, лучше уж с логотипом, чем с дыркой в стене.
Вокруг собора тоже полно курьезных объектов. Дверь в дверь с храмом стоит Греко-римский музей. Если нет времени на его осмотр, можно заглянуть внутрь через стеклянную стену, чтобы увидеть прекрасно сохранившуюся мозаику Диониса. На ней как-то ужинали главы G8. Кельнцы рассказывают, что Тони Блер, остановившийся в отеле через дорогу, оставил обувь в номере и в носках перебежал по улице, чтобы не испортить подошвами старинный экспонат. История замечательная, но на фотографиях с того ужина видно, во-первых, что мозаика защищена стеклянной панелью, а во-вторых, что все политики при ботинках.
Вот памятник любопытной бабе. Легенда гласит, что в старину в Кельне никто не трудился (отсюда, видимо, и привычка пить вместо того, чтобы работать). За граждан все делали сердобольные гномы "хайнцельменшен". По ночам они занимали человеческие мастерские и до рассвета успевали все починить, вымыть, построить, приготовить и сшить. Ясное дело, никто никогда им не мешал. Одной только бабе не жилось спокойно. Как-то раз она прокралась в портновскую мастерскую своего мужа, насыпала на ступени горох, выключила свет и притаилась под лестницей. Стемнело, гномы вышли из укрытия, ступили на грох и посыпались кубарем вниз. Тут, конечно, баба выскочила, зажгла фонарь, и рассмотрела их хорошенько. На этом закончились каникулы кельнцев – обиженные гномы покинули город и вроде бы поселились на скале Лорелеи. С тех пор их снова никто не видел.
.jpg) Выпивке посвящен другой памятник. Тут надо объяснить, что главный напиток Кельна – пиво под названием Кёльш. Точно так же, Кёльшем, называется и здешний говор. Горожане по этому поводу шутят, что это единственный диалект, который можно пить. Напиться им сложно, но можно. За легкость его дразнят бабским пивом, и пьют тоже женскими дозами – по 0,2 литра. Зато, пока ты не накроешь свой бокал картонкой, официант, не спрашивая, будет приносить все новую и новую порцию. Так вот на крыше паба у кельнского собора стоит огромная статуя пивного человека из спрессованных металлических бочек кёльша. В этой пивной разливают сорт Фрю Кёльш, в честь которого фигуру зовут Фрюман. Распитие пива начинается здесь в 8 утра.
Кстати, закусывать пенный диалект полагается поэтической "Кельнской икрой" (а это ни что иное как кровяная колбаса), или "Кельнской икрой под Музыку" (то же самое с сырым луком). "Икрой" часто сдабривают блюдо "Небо и земля" – душераздирающую смесь картофельного пюре и яблочного повидла. А кушанье под названием "Полпетуха" – это на самом деле булочка с сыром. Говорят, один бедный ремесленник пригласил на день рождение друзей в ресторан и опрометчиво заказал всем по полпетуха. Опытный официант догадался шепнуть гостю, в какие траты ему выльется подобный заказ – и они сговорились подменить птицу на булочки, а гостей заверили, будто такое у них название.
Вернемся, однако, на улицы Кельна. В одном из центральных двориков поставили памятник Тюннесу и Шелю (по-нашему Антону и Косому), местным персонажам анекдотов с 19 века и по сей день. Вот один из них:
- Эй, ты что-то перепутал. Сегодня четверг, а ты идешь с библией, как будто воскресенье.
- Нет-нет, я ничего не перепутал. Я иду не в церковь, а в ночной клуб.
- С библией?
- Просто я скорее всего останусь там до воскресенья.
 Другой памятник, довольно серьезный, рассказывает об истории Кельна через историю ее женщин – от древних римлянок (а это была римская колония) до современных немок. Но и здесь притаился исторический анекдот – одна из фигурок изображает святую Урсулу. Эта средневековая паломница с подругами возвращалась с аудиенции у Папы римского по Рейну, где в районе Кельна их поймали и зверски замучили разбойники. Подруг было 11, но местные сметливые священники тут же округлили цифру до 11.000, чтобы беспрепятственно продавить мощи святых дев в монастыри по всему миру. 5 скелетов -- одним, 10 -- другим, 100 – третьим, кто усомнится в подлинности реликвий, когда их столько? Шутки шутками, но этот промысел сделал свое дело – культ Урсулы мгновенно распространился по всему миру. Она стала покровительницей тех, кто часто путешествует – в том числе, между прочим, и джетсеттеров.
На городской ратуше висят часы с откровенно издевательской "кукушкой" – это наглая деревянная морда, которая раз в час показывает красный язык всему честному народу. Данный жест означает, что если ты пользуешься блатом в высших кругах, то злословие и нападки толпы тебя лишь веселят – ты смело можешь показать плебсу язык. Через дорогу обиженные простолюдины повесили свой ответ властям – зеленого человечка со спущенными штанами, выставившего голый зад прямиком на ратушу. Впрочем, мирная версия гласит, что голозадый персонаж – всего лишь "водосточный засранец". В средние века туалетом служили выгребные ямы во дворах. По ночам одеваться и спускаться на промозглую улицу многим было лень, так что они высовывались через окна и использовали водосточные трубы в качестве канализационных.
Башню Рихмодистурм украшают невинные на первый конские морды. Но и с ними не все так просто: когда-то здесь жил богач, у которого скончалась жена. Мародеры в поисках наживы раскопали ее могилу, вскрыли гроб, а оттуда встала живая и здоровая фрау. Она вернулась домой, чем порядком испугала своего вдовца. Он завопил: "Этого не моет быть, уж скорее мои лошади поднимутся на эту башню" – и естественно, лошади тут же постучались ему в дверь.
 Кое где на домах примерно на уровне глаз висят синие таблички с датами – так отмечен уровень вышедшего из берегов Рейна. Одна из самых высоких табличек датирована 23 декабря 1993 года -- был как раз канун рождества. Ежегодно рискуя лишиться половины имущества, жители Кельна не унывают. Они придумали хитрый способ бороться с паводками. Заливают подвалы и первые этажи водой из крана, так что когда подступает мутная вода с мусором и илом, зайти в "занятый" дом она уже не может – и хозяевам ничего не приходится отмывать после наводнения. Они говорят: "Если живешь на Рейне, то живешь с Рейном, будь готов к тому, что он может зайти к тебе в гости".
И вот это беззаботно-стоическое отношение к жизни, которым пропитан прекрасный многострадальный Кельн, лечит куда эффективней, чем самые идиллические рождественские ярмарки. А главное, что Кельн от нас – на расстоянии вытянутой руки: бюджетные авиалинии за 30 евро доставят туда на профилактику каждого приунывшего киевлянина. Рекомендую. Мне помогло.
14.12.2009 Экономный спуск денег
Главный редактор издания "КоммерсантЪ-Weekend"-Украина Маша Цуканова фактически пишет письмо Ксении Собчак и другим шопоголикам.
Отлучусь на минуту с поля военных действий, каковым является сдача предновогодних выпусков Ъ-Weekend (в неравной схватке мы теряем ключевых бойцов: fashion обозреватель Ольга Сушко лежит в госпитале с сотрясением мозга – наш маленький отряд скорбит, но не сдается), - и скажу два слова о прекрасном. О шопоголизме.
Мне известно, как удовлетворить страсть к спуску денег и сохранить при этом хорошее настроение. Даже собиралась писать письмо Ксении Собчак, которая пару месяцев назад на страницах Татлера жаловалась на пристрастие к магазинам.
Чем нас не устраивает стихийный шопинг? Во-первых, в порыве покупательского зуда мы не интересуемся, нужна нам эта вещь или нет – берем не глядя. В итоге практически всегда оказывается, что не нужна. Иногда настолько не нужна, что пакет с нераспакованными покупками обнаруживается лишь спустя несколько лет на антресолях. Во-вторых, шопоголизм – это дорого. В-третьих, все эти нецелесообразные вещи здорово захламляют жилое пространство.
Так почему же мы снова и снова это делаем? Потому что очень приятно иногда не думать о пользе, а брать то, что просто нравится. Заметьте, купить стирального порошка впрок – неприятно. Чтобы доставить незамутненное удовольствие, вещь должна быть заведомо не первой необходимости – как новая игрушка для ребенка. Во-вторых, заработок денег – отличное абстрактное понятие, но почувствовать результат своей работы значительно проще, когда у него два рукава и капюшон с мехом. Так вот, значит, какой мой труд – белый и пушистый... А кредитка – хоть пустая, хоть полная – всегда одинаково скучна. В-третьих, как сладко сделать что-либо через меру. Во весь голос заорать, слопать целый торт, проспать 16 часов кряду, посмотреть 5 серий Гарри Поттера в один присест – или 15 кофточек одновременно купить.
И все-таки дорого. И все-таки хлам.
До вчерашнего дня мне казалось, что выход один – покупать книги и фильмы. В них все сходится. Бери хоть в неограниченных количествах – компактнее все равно ничего не существует. Максимум, во что выльется пара десятков книг и фильмов – 2-3 тысячи гривен, не дороже. Их можно брать почти не глядя: рано или поздно настроение или какое-нибудь личное исследование приведет тебя к одной из этих покупок.
- О, Бронте восхищалась Теккереем! Что там за Теккерей? (и Теккерей обнаруживается на полке) Да уж, лучше бы я продолжала читать Бронте… (И она тоже находится под рукой)
Тащишь до машины пакеты с книгами, они обрывают тебе пальцы – и радуешься тому, как осязаемы твои труды. Чувство теплой опустошенности и сладкой усталости после трех часов в книжном или видео магазине на 100% тождественны эффекту от одежного шопинга. Только в этом случае ни одна задняя мысль не портит от покупок удовольствия.
А вот буквально вчера я обнаружила, что направлять свой шопоголизм можно еще и на елочные игрушки. Загребаешь их прямо десятками: фиолетовые в виде виноградной кисточки, пестрые в виде индюка, желтые в форме початка кукурузы – и класть уже некуда, а счет что-то вроде 150 грн. Удивительно, что типовые красно-золотистые и серебристо-голубые шары не вытеснили из производства чудесные советские фигуративные игрушки. Чего стоят только рельефные "Ананас" и "Сторожевой пес" – чудеса наивного промышленного дизайна. Винтаж, как выразились бы глянцевые журналисты. Кстати, можно еще накупить раблезианских шариков, гирлянд и сосулек размером с арбуз или даже с трехлетнего ребенка – и украсить ими весь дом. А потом пригласить гостей, чтобы всем этим богатством похвастаться.
Даже ворох новых платьев не принесет столько радости – точно, нет.
07.12.2009 Рождественская ярмарка
Главный редактор издания "КоммерсантЪ-Weekend"- Украина Маша Цуканова попала на рождественскую ярмарку
Страшен и ужасен месяц декабрь. У студентов – легендарные сессии, у офисных работников – изнуряющие отчеты за прошлый и планы на будущий год, у журналистов – ненавистные предпраздничные обзоры покупок, у рителеров – нервные распродажи. Все и так стонут от работы, а тут еще простуда, поиск подарков, бронирование билетов и отелей, составление каникулярных маршрутов. И предательница-машина на морозе начинает капризничать… У всех что-то горит, все просят о помощи, а те, у кого помощи просишь ты, - этим не до тебя. Отвратительный месяц, как ни крути.
Меня спасает от реальности одна только мысль – на следующей неделе я поеду на рождественскую ярмарку в Кельн, где закружат меня звуки бубенцов, пушистые снежинки и горячие бретцели. А там уж и до каникул рукой подать. Но за эту неделю нужно как-то сдать два журнала (Ъ-Weekend и Ъ-Рождество), написать и утвердить 2 рекламных текста, четыре собственные заметки, дважды отпраздновать день рождения своего мужчины (вдвоем и с гостями) и попасть к двум докторам, сражающимся с камнями в моих почках.
Ну и как с этим жить? - Спросила себя я и решила схитрить - представить, будто страшная будущая неделя уже прошла, и я со стаканчиком глинтвейна в руках во всю торгуюсь по-немецки за самодельную елочную звезду. Я взяла подругу и отправилась на ежегодную рождественскую ярмарку в торгово-промышленную палату. Когда-то, лет 6 назад, если память мне не изменяет, я на такой ярмарке уже была. Воспоминания подсказывали, что жены послов и консулов из разных стран разложат свежеприготовленные народные лакомства и ручной работы новогодние сувениры, заиграет рождественская музыка, а мы уведем лучшие покупки из под носа у гостей, которым, так же как и нам, хочется нарядить елку особенными игрушками, а не индустриальными шарами.
Не тут-то было. Выставка оказалась уменьшенной копией гипермаркета Metro: такие же ряды, тот же набор товаров, та же публика + аудиоряд. Вместо колядок и jingle bells в зале гремел розыгрыш призов от магазина. Гости волновались не на шутку: у палатки, где проходила лотерея, было не протолкнуться – такого ажиотажа не поднял ни один другой стенд.
Справедливости ради должна сказать, что я все-таки нашла на ярмарке кое-что хорошее. А именно:
1. У некоторых все же была свежая выпечка. У всех, кто ее испек, – вкусная, а кое у кого даже оригинальная, вроде кукурузных бисквитов альфахорес у аргентинцев.
2. Подсвечники из печенья у чехов.
3. Деревянный вертеп у словаков
4. Круглые деревянные термометры у финнов
5. Юбки и рубашки из батика с абстрактными народными принтами в духе Marni у индонезийцев
7. Елочные игрушки оригами у японцев
8. Самодельная шоколадная настойка с загадочного стенда под названием Buzy Beez (шоколадным ликерам из магазина остается только мечтать о такой шоколадности)
9. Глинтвейн у финнов и австрийцев
Ну вот, 9. На круглую цифру все-таки не набралось.
Все участники выставки решили прокладывать путь к сердцу гостей через желудок. И при этом будто сговорились – не разрушить ни одного стереотипа. Так самым массовым товаром оказались восточные сласти: их продавали ливанцы, кувейтцы, марокканцы, палестинцы, а узбеки разложили орехи и сухофрукты. Греки принесли оливки, фету, масло и вино, испанцы добавили к ним бутерброды. Вьетнамцы приготовили своих жареных прозрачных блинчиков с разными начинками. Канадцы представили кленовый сироп, швейцарцы – сыр, японцы – зеленый чай. Но лидером съестной гонки оказались чехи, их пиво и сосиски подняли ажиотаж, почти как лотерея Metro. На бельгийское пиво при этом никто почему-то не покусился.
Поскольку диковинки вроде Unicum, Red Label и Бехеровки нас не интересовали, мы решили пить то, с чем, может, никогда больше не столкнемся. Начали с венгерского напитка под названием Kadarka (от этого слова обеим защемило душу и вспомнились школьные дискотеки). Попробовали по 10 граммов. Kadarka оказалась винной реинкарнацией самогона.
Ах, не нужно было пренебрегать продукцией местных виноделов. Ассортимент Рождественской ярмарки требовал философского настроя. Немцы предлагали молочко для тела Nivea. Шведы – хлопья Start, молоко "Буренка" и косметику Oriflame. Бельгийцы – пластиковую бижутерию. Французы – Danon. Австрицы – перчатки Puma, клюкву в шоколаде "Шарм", напиток Bed Bull и конфеты PEZ (я и не подозревала, что они до сих пор существуют). Голландцы запаслись Lipton, Sunsilk, Domestos, Dove и Timotei. Японцы продавали резинки для волос, паззлы Toyota и рубашки Lexus. Мы не могли оторвать глаз от стенда Италии: живописной кучей здесь были вывалены киевского производства домашние тапочки, трусы и собачьи поводки. Радикальнее всех к выбору новогодних подарков подошли китайцы и поляки. Они выставили поддельные сумочки Louis Vuitton и прокладки Bella соответственно.
Так вот ты значит какая, рождественская ярмарка…
Я так и не поняла, каким чудом в это место попали 4 по-настоящему новогодние палатки. Что забыла там галерея "Парсуна" с ее ручной работы куклами и сказочными елочными игрушками? Почему канадцы смастерили веселых деревянных человечков на елку, вышили еловыми ветками салфетки и приготовили мясные пироги? Как умудрились перуанцы привезти целый грузовик народных поделок: елочные игрушки, чайники для мате и маракасы из тыквы, вязаные пончо, кукол из натурального меха, резные курительные трубки и кинжалы из дерева, кости, кварца и рога, тряпичные фигурки Вуду…?
А самое странное – стенд организаторов выставки, International Woman's Club of Kiev. Подарки, открытки и игрушки, сделанные руками детей и престарелых. Вышивки, бисерные украшения, деревянные статуэтки, глиняные поделки, расшитые шелком открытки… Моя подруга купила здесь изящнейшую менору, собранную из орехов и древесной коры – поставь ее в музее Пинзеля во Львове, не отличишь от оригинальных экспонатов.
И я вот думаю, как у одного и того же IWCK с одной стороны получился такой стенд, а с другой - такая выставка?
01.12.2009 Лекции
Главный редактор издания "КоммерсантЪ-Weekend"- Украина Маша Цуканова признается в мизанропии и ищет ей светское применение
Катя Осадчая и Наташа Гузенко хвалят home parties/квартирники. Кстати при встрече нужно обязательно у них спросить, чем эти красивые слова лучше старинных русских выражений "пойти в гости", "принять гостей" и "быть в гостях". Владелец "Пантагрюэля", "Напуле" и "Бьянкоро" Сергей Гусовский влюблен в следующее определение ресторатора: этот тот, кто loiters with intention, то есть слоняется по ресторану с умыслом. Вот я и думаю, может, здесь тоже так. "Созвать гостей" – это просто мелкотравчатое мещанство, а "устроить home-party" – это мещанство с умыслом? Обязательно спрошу. Ну да я, впрочем, как всегда не об том.
Гости, наверное, и впрямь находка для товарищей воспитанных, общительных и жизнерадостных. А что делать нам, богом и людьми проклятым мизантропам? В гости мы не ходим, да нас и не зовут – от греха подальше, мы своими кислыми минами любое веселье перепортим. Единственный, кто ждет нас с братом Хемингуэем, – это бутылка рома в Бодегите…
На общественных вечеринках нам так же тошно, как и любимцам публики. Даже еще тошнее – по вышеописанным причинам.
Что же делать? Посвятить пустые вечера друзьям и семье? Да нет у нас друзей и семьи – см выше.
Я, однако, нашла себе преотличное развлечение. Идеальное светское событие: общаться ни с кем через силу не нужно (можно при желании и вовсе не здороваться), наряжаться не обязательно (краситься, кстати, тоже), не надо даже на ногах стоять – все сидят. Зато всяческие каверзные вопросы и дурацкие комментарии только приветствуются. Называется этот райский формат общения – лекция. Или, как сейчас принято выражаться, мастер-класс.
Вкус к лекциям обнаружила во мне светский хроникер Лера Гореева. Раз примерно в месяц она превращала шоу-рум Елены Голец в зал заседаний, приглашала дюжину гостей, одного лектора – и готово. Гипнотизер Григорий Рожковский рассказывал о том, как в состоянии транса его студенты ставили сложнейший спектакль, а юноша, чьему герою полагалось по сценарию умереть, чуть взаправду не отдал концы. Влад Троицкий вспоминал, как из инженера превратился в режиссера, и объяснял, как возник Гоголь-фест.
Чуть ли не впервые у гостей – светских персонажей – был общий предмет разговора, настоящий, а не притянутый за уши. Кто-то представлял аргументы "за", кто-то "против", кто-то вспоминал похожие истории из собственной жизни. Когда лектор покидал аудиторию, никто не спешил расходиться, все спорили и обсуждали услышанное. Мы совершенно искренне обменивались визитками – не корысти или приличия ради, а потому что нас заинтересовали высказанные друг другом мнения. А потом "по техническим причинам" лекции Леры Гореевой прекратились. Очень жаль. Мы, гости ее салона, всякий раз вспоминаем его, сталкиваясь на вечеринках.
А пока эстафетную палочку перехватили другие светские девушки. Телеведущие Маша Жулай и Марыся Горобец вместе с совладелицами агентства PR Butik Викой Манько и Олей Дворянской организовали женский клуб Granada, на заседания которого приглашают лекторов. Впервые получив билет на мастер-класс, я вздрогнула: абсолютно абсурдной мне показалась идея собрать светских барышень – одних только барышень – и чему-то пытаться их научить. Ну обезьяна и очки, не иначе. Однако организаторы, к счастью, оказались прозорливее меня. Они рискнули предположить, что за рюшами и жемчугами скрываются вменяемые любознательные люди – и не ошиблись. С каждым заседанием на лекциях все больше народу, а Granada постепенно обрастает спонсорами.
На прошлом заседании, где я была, life-coach Алексей Ситников рассказывал, как отделить свои настоящие желания от наносных. Ставил в пример российского чиновника, который по вечерам в бане под водочку мечтал преподавать в университете, играть с маленькой дочуркой, баловать жену и копаться в саду, а днем все силы бросал на то, чтобы пробиться в губернаторы. Такие рано умирают, – напутствовал нас coach.
На прошлой неделе 2 сотрудницы телевидения учили, как вести себя перед камерой, если к тебе неожиданно пристал журналист. Были здесь и простые советы: не надевать в эфире одежду с мелким рисунком, отказаться от сложносочиненных нарядов и обильной бижутерии. Не совершать мелких жестов: не поправлять волосы, не стряхивать пушинки, не поправлять юбку – суета на экране неприемлема. Не переступать с ноги на ногу –выпадаешь из кадра. Не смотреть вниз или вверх – так искажается голос. Не размахивать руками выше груди – это мешает снимать лицо. Начинать ответ с перефразированного вопроса, чтобы обеспечить себе время на раздумья и отобрать у интервьюера пару секунд в эфире. Начинать с главного и говорить короткими предложениями – по 5-6 слов, чтобы журналист не смог вырвать из контекста фразу и извратить ее смысл.
Лекторы просили особо остерегаться женщин. Если улыбается мужчина, значит, ему нравится услышанное. Когда улыбается женщина, она просто поощряет нас продолжать рассказ, а сама тем временем подмечает неточности, несоответствия и готовит ловушку. Интервьюер-мужчина рядом с ней – святая простота. Он сфокусирован на одной мысли, да и с этой мысли его легко сбить с помощью шарма или наивности. Он думает и даже смотрит "туннельно" – в одну точку. Переложи морковку на другую полку в холодильике, и он ее ни за что не найдет. Подойди к вопросу с неожиданной стороны, и он растеряется. А если мужчину еще и разжалобить, то никаких острых вопросов он уже точно не задаст.
А что, если все-таки журналист полез не в свое дело? В этом случае помогает народная тактика – вопросом на вопрос. Советские журналисты все допытывались у Маргарет Тетчер, почему же это мы "империя зла". Она долго терпела, но в результате не выдержала: "Я премьер-министр Великобритании, может, вы спросите у меня что-то об этой стране?"
Нам всем известны темы, о которых мы не хотим говорить на камеру. По каждой из них нужно заранее задать себе самые болезненные вопросы – и подготовить на них ответы. В идеале на каждый вопрос надо запасти три ответных вопроса. Это обезоружит даже самого назойливого репортера.
– Это правда, что вы расстались с мужем?
– А кто вам это сказал?
– Он сам.
– Я уточню у мужа, что он на самом деле мог вам сказать, и после этого мы обсудим этот вопрос. И вы ведь интересуетесь мной, потому что я певица. А сейчас я как раз записала новый альбом. Может, поговорим о нем?
Но если женщина – хороший интервьюер, то зачастую она – плохой спикер. Разволновавшись или рассердившись, она повышает голос. А мужчины просто не слышат высоких тонов. Они теряют нить происходящего и отмахиваются: "Запилила". Говорить громко, не значит говорить высоко. Просто нужно на полную использовать диафрагму.
Жаль, что лекций так мало, и я не знаю о большинстве из тех, что проходят в Киеве. Жаль, что я не одна такая. Лекции могли бы стать прекрасным трендом, не менее веселым и полезным, чем походы в гости.
19.11.2009 БЕЗ МЯСА
Главный редактор издания "КоммерсантЪ-Weekend"- Украина Маша Цуканова объявляет войну сосискам.
Я не знаю, что лучше – обед или секс – выбирать пока не приходилось. Но точно знаю, что по отношению нации к еде можно многое об этой нации сказать. Нам ведь не часто выпадает возможность проверить в чужой стране состояние государственных библиотек, школ или больниц. А еда – всем доступный и характерный показатель.
Я невольно оказалась в этой сфере идеальным ревизором. Как известно, чтобы проверить качество чьей-либо работы, нужно попросить человека всего на шаг отступить от шаблонных схем. И мне волей-неволей все время приходится об этом одолжении просить – я не ем мяса. Такой у меня личный маленький кошрут. Казалось бы, какая малость, но во многих странах эта малость на многое указывает.
Россия
В России (да и у нас тоже) официанты олицетворяют поговорку о дураках и дорогах. В одном питерском отеле я обнаружила за завтраком шведский стол, полностью состоящий из мясных и рыбных закусок. Ну, правда, чего уж там мелочиться, Россия – щедрая душа.
- Не могли бы вы принести мне что-нибудь без мяса, - попросила я, рассчитывая на яичницу, йогурт или пару ломтиков сыра.
Через 10 минут официант вернулся. С сосисками. Я чуть не заплакала: в детстве папа долго дразнил меня как раз сосисками, дескать, мне их можно – туда вместо мяса туалетную бумагу кладут.
Сосиски славянам видимо кажутся какой-то божественной амброзией, не имеющей земных корней. Две мои знакомые американки попросили в одном из киевских ресторанов, довольно приличном, чего-нибудь вегетарианского – и им тоже предложили сосиски. Что за мистический продукт?
Португалия
Португальцы осваивают другую поговорку: заставь дурака богу молиться. Как-то вечером мы специально отправились в маленький ресторанчик, который нам рекомендовали буквально все местные жители. Ресторанчик, само собой, оказался рыбным. Ну ничего, решила я, мы же в Португалии – стране овощей и фруктов, чем-то меня да накормят. Официант с радость вызвался соорудить для меня супер-салат. Так и сказал, подлец, "супер-салат", и исчез минут на сорок. То, что он мне принес, оказалось смесью вареной капусты, кукурузы из баночки и свежей клубники. В оцепенении я уставилась на тарелку.
- Чем вам заправить салат, соусом или майонезом? – сердобольный официант сделал контрольный выстрел в голову. Он гордо улыбался, видимо, действительно гордился своим "супер-салатом".
Вот тут я действительно заплакала. Все 10 дней в Португалии я прожила на грани голодного обморока.
Франция
Французы готовят по принципу: не жалуйся и еще спасибо скажи. Ово-лакто вегетарианец вроде меня может полноценно питаться только во французских Альпах: там готовят раклет. В Париже и прочих крупных городах в меню можно отыскать разве что пасту, но есть ее не стоит во избежание гастрита. Паста во французском исполнении – липкий комок переваренных макарон. Наверное, так повара выражают отношение к итальянским кулинарам, извечным своим соперникам. Счастливчики те, кому не противен суп из вареного лука. Всем прочим во Франции приходится изголяться. Во-первых, надо найти франкоговорящего помощника, поскольку по-английски с тобой разговаривать в ресторане никто не станет. Во-вторых, нужно долго и тщательно объяснять, что поросенка ты не ешь, корову не ешь, цыпленка не ешь, утку не ешь, рыбу не ешь, змею не ешь и т.д. - слово "вегетарианец" французы тоже понимать отказываются. Наконец, вы вроде бы договорились, что суп дня тебе приготовят без утки. Но в коричневых кусочках, плавающих по его поверхности, вы конечно же узнаете утку. А в ответ на ваши робкие попытки протестовать официант махнет рукой и скажет:
- Ай, я вас прошу. Там мяса вообще почти незаметно.
Италия
В Италии действует принцип: хотели как лучше, а получилось, как всегда. Со всевозможными пастами, полентами и ризотто здесь трудно остаться голодным. Но все равно можно совершить 2 стратегические ошибки – попросить чего-то новенького или зайти в гастрономический ресторан, где меню состоит из 5ти блюд. В этих случаях придя на ужин, легко можно полвечера просидеть голодным – зато в какой душевной обстановке. Официант будет бесконечно рассуждать о вегетарианской диете, сетовать на отсутствие подходящих блюд в меню, объяснять, почему так получилось, как всем жаль, обещать помочь… В итоге, заговорившись, он просто напросто забудет передать шефу главное – не класть в еду мяса. Принесет его, обнаружит ошибку и снова пустится в нескончаемые разговоры о добре и зле. И так несколько раз подряд.
Кипр
Национальная идея – "что в лоб, что по лбу".
- Что вы буде есть?
- Халуми гриль.
- А что такое халуми гриль?
- Ваш национальный сыр в зажаренном виде.
- У нас такого нет.
- Ну как же нет? Вот блюдо №5 с 11 станицы.
- Ааааа… Ну да. А что вы будете пить?
- Сидр.
- А что такое сидр?
- Яблочное пиво.
- У нас такого нет.
- Ну вот же у вас во всю стену висит реклама Strongbow Cider.
- Аааа... Только это не сидр, это – Strongbow.
Отдельная история – мытье посуды. Я пять раз ужинала в отеле и каждый раз оправляла официанта мыть бокалы перед едой. На третий раз персонал вздрагивал, когда я переступала порог, и спорил, кому меня на этот раз обслуживать. Но бокалы оставались грязными.
Цивилизованный мир
В Британии, Германии и даже Испании можно просто есть и не чувствовать себя меньшинством. США – вообще страна победившего гуманизма. В буфете Музея национальной истории стойка веги-бургеров стоит плечом к плечу со стойкой гамбургеров. Но порой цивилизованный мир бывает жесток.
Мы с подругой ехали из Базеля в Женеву. Все утро мы были заняты на Базельской выставке, потом несколько часов ехали на поезде, долго не могли поймать такси, добирались до отеля, оформлялись - освободились лишь часов в 9 вечера и спохватились, что весь день ничего не ели. А для моей подруги это вопрос жизни и смерти. У нее капризный больной желудок, и если она вовремя не поест, легко может попасть на неделю в больницу. Мы бросили чемоданы в номер и помчались. Нам было совершенно безразлично, в какой ресторан забежать. Нужен был первый попавшийся. Им оказался "Мясной дом".
- Мне, пожалуйста, что-то вегетарианское, - попросила я.
В принципе я понимала, что "что-то вегетарианское" в "Мясном доме" звучит странновато, но выхода не было, нужно было спасать подругу. У официанта слегка дрогнула бровь, но он был безупречный швейцарец и пообещал выполнить пожелание. Зато все две дюжины посетителей ресторана дружно обернулись на меня. Господа с соседнего столика даже заговорили со мной: не ослышались ли они? Гости из-за дольних столов подзывали нашего официанта с тем же вопросом: "Девушка попросила что-то без мяса"?
Швейцария – удивительная страна, в ней нет ни одного придурка. Все как на подбор умны, образованы и интеллигентны. Увидеть живого идиота для швейцарцев – once in a life time opportunity. И там, в "Мясном доме", они встретили свое долгожданное чудо – меня. Сперва было, конечно, неловко. Но вскоре я стала получать от ситуации истинное удовольствие: значительно приятней быть единственным ненормальным в 100%но вменяемом обществе, нежели редким организованным существом в сосисочном царстве.
12.11.2009 It-кресло
 Я всегда понимала, что заниматься нужно своим делом и в чужое не лезть. Ни мне, ни публике покоя не будет, если я, например, вдруг запою. Нет слуха – молчи. Не можешь удержать отвертку в руках – вызови электрика. Не понимаешь в экономике – пиши о самоцветах. С этим подходом жизнь казалась логичной, внятной и структурированной.
Кто же мог предположить, что правило "не суйся в чужое дело" работает также на территории безделья? Казалось бы, ну не силен ты в музыкальной грамоте, но кому же ты помешаешь, если тихонько посидишь акт-другой в оперном театре – никому. И вовсе не нужно знать историю кинематографа, чтобы сходить на премьеру фильма. И даже если у тебя нет вкуса, а ты все покупаешь и покупаешь леопардовые сапожки, то ведь тоже по большому счету все хорошо: тебе радостно, а производителю сапожек – прибыль. На прошлой неделе я к собственному ужасу обнаружила, что от чужих хобби тоже надо держаться подальше, едва ли не дальше, чем от чужой работы. Одно чужое хобби едва не стоило мне сломанных рук и развороченной квартиры.
Началась история, как всегда, невинно. С сумочек. Даже мужчины знают о существовании неких магических it-bags, от одного взгляда на которые барышни теряют над собой контроль. Взять хотя бы неувядающую "Биркин". Ее в разных цветах и фактурах коллекционируют буквально все - от Ирэны Кильчицкой до Татьяны Рамус. А московский КоммерсантЪ додумался ранжировать вечеринки по количеству засвеченных на них "Биркинов".
- Ну и зачем тебе очередная сумка?, - спрашивает меня редактор отдела политики Ъ Валера Калныш.
- Понимаешь ли, Валера, it-bags не даром заслужили свой статус. Конструкция и качество этих сумок таковы, что позволяют носить их годами буквально в любой ситуации, с любым нарядом. Они универсальны и совершенно не устаревают.
.jpg) - Ну если они не снашиваются, не выходят из моды и ко всему подходят, то зачем тебе их 10? Если все это правда, то достаточно было бы и одной.
Формально Валера прав. Но истина все равно на нашей стороне. Коллекционировать сумочки – женское дело. Мужчины догадываются об этом: шестым чувством они ощущают исходящую от сумок опасность, поэтому держатся на расстоянии. (В мудром сериале "Друзья" подробно описано, что случается с мужчиной, увлекшимся сумками).
А вот некоторых женщин шестое чувство, к сожалению, иногда здорово подставляет. Например, меня. Мне почему-то показалось, что собирать it-сумки – мало, нужно еще собирать it-кресла. Ей-богу, я бы с удовольствием принялась собирать что-то еще, но почему-то статус культовых в XX веке преимущественно получали либо автомобили, либо мебель. Часы, духи, платья, ювелирка – все вместе составляют ничтожное меньшинство рядом со знаменитыми креслами и машинами. И, слава богу, что выбор пал на мебель. Купи я полувековой давности "Жука" – уже давно лежала бы в реанимации.
Долго думала, с какого кресла начать (не шкаф и не стол, а именно кресло – во все времена главный объект промышленного дизайна). Остановилась на Up 5 Гаэтано Пеше. Это кресло – всем легендам легенда. Напоминает толстую безглавую матрону, сидящую в позе лотоса. Или, если угодно, языческое изваяние богини плодородия. Спинка – две гигантские ее груди, сидение – необъятные бедра. Кресло на самом деле большое: 130х130х120 см. К "ногам" Up 5 за шнур прицеплено другое кресло – маленькое абсолютно круглое Up 6. Оно символизирует арестантские оковы, то есть реальную женскую несвободу при кажущемся феминизме. В 1969 году, когда Пеше представил серию мебели Up, ему нравилось одевать свою бабу в обивку полосатую, как форма тюремного заключенного. Идеальный выбор кресла, мне казалось: сорокалетняя история, выдающийся архитектор, забавная легенда.
.jpg) Не учла я одного: культовыми кресла становятся не только за красоту, а еще и за технические новшества. Когда создавалась линия Up, производители как раз экспериментировали с новыми наполнителями для мягкой мебели. У этих кресел внутри, например, какая-то синтетическая пена. Неопытным коллекционерам она кажется дико эффектным материалом: в дом кресло приносят совсем крохотным, зажатым в вакуумную оболочку. Вскрываешь упаковку – и за пару часов пена наполняется воздухом, а кресло принимает свои очертания. Удобное получается сидение: широкое, упругое, надежное.
Беда подкралась, откуда не ждали – грянул переезд. Оказалось, что в стандартные киевские двери без вакуумной оболочки Up 5 протиснуть невозможно. Рабочие вертели его и так и эдак, просчитывали углы наклона, пихали и толкали – но кресло никак не желало вписываться в дверной проем. Я приняла смелое менеджерское решение – выгружать его на канатах через балкон. Рабочие уехали за канатами, оставив мне рулон пищевой пленки – оборачивай, мол, чтобы не испачкалось.
Вот, что я выяснила в процессе упаковки. Во-первых, очень тяжело обернуть предмет, который в радиусе превышает твой обхват рук: не получается пропустить моток пленки под креслом. Приподнять его одной рукой, а другой прокатить рулон под креслом тоже не выходит – клейкая бумага не разворачивается под действием инерции. Приходилось одной рукой держать кресло, а другой по полу сантиметр за сантиметром разворачивать пленку. Кресло регулярно соскальзывало с пальцев и било по второй руке – по моим подсчетам, раз 700. А весит оно примерно в два раза больше, чем я сама. Отсюда вытекает пункт второй: очень трудно обернуть предмет, весящий больше тебя. В-третьих: несказанно трудно обернуть круглые "груди" и "бедра" со всеми сопутствующими ложбинками, если пленка и ткань – обе гладкие и скользкие. Приходится оборачивать одну и ту же точку десятки раз, пока, наконец, пленка не задержится на нужном участке.
Теперь я могу давать начинающим коллекционерам мебели советы. Одного рулона пленки на один Up Chair мало – нужно минимум 2. Одного часа на упаковку одного Up Chair мало – нужно минимум 3. Одного рабочего на перевозку одного Up Chair мало – нужно минимум 4 (лучше – 8, чтобы 4 на балконе и 4 на улице).
А еще лучше, если ты барышня, не совать нос в неизведанные пучины, а собирать сумочки. С их перевозкой без каких-либо пленок и грузчиков я спокойно справилась за полчаса.
05.11.2009 Девальвация слова
.gif)
Главный редактор КоммерсантЪ Weekend-Украина Маша Ъ-Цуканова нашла адекватные слова о любви.
Я давно хочу сказать о девальвации слов, и вот представился повод – кликнув на одну из соседних ссылок, увидела репортаж со свадьбы Ирэны Карпы. Она только что вышла замуж. А ведь всего полтора года назад она уже выходила замуж за другого мужчину. И никто, боюсь, не удивится, если через год она снова пойдет под венец с кем-нибудь следующим.
Вопрос, конечно, не в ней. Возможно, в ее случае это просто стечение обстоятельств – кто знает, что творится в голове и в жизни у этого конкретного человека. Фокус в том, что таких как она очень и очень много. Сколько браков распадается спустя год? Половина? А сколько их распадается вообще? 80%?
Я не бросаюсь на защиту ортодоксальной семьи: никогда не была замужем и не планирую. Меня беспокоит другое – девальвация слова. И если бы речь шла о словах "машина", "драгоценности", "одежда" – бог с ними, хотя, чего уж тут скрывать, это очень милые моему сердцу слова. Но ведь обесценивается святое – слова любви.
Возьмем первый попавшийся роман моего любимого периода – XVIII-XIX века (а то и XX, если под руку попадется что-то типа Вудхауза). В этом самом "любом" романе речь идет о двух тождественных валютах – чувствах и словах. Чувство "Я люблю тебя" равняется словам "Выходи за меня замуж". Последнюю фразу можно и вовсе не произносить -- когда возникает любовь, брак сам собою разумеется.
Но за последние 100 лет что-то сломалось, слова стремительно теряют вес. Не знаю, почему, но парочка социологов смогла бы защитить неплохие докторские диссертации, исследуя причины словесной инфляции. Там, где чувство говорит "Ты мне нравишься", мы почему-то произносим высокопарное "Я люблю тебя". Там, где стоило бы честно признаться "Я влюблен", мы предлагаем руку и сердце. Ясное дело, если сразу стартуешь с "люблю", а чувства растут и развитие событий требует новых признаний, то волей-неволей приходится повышать градус и жениться. Хотя женитьбы эта абсолютно ничем не оправдана.
В XIX веке одно чувство стоило одного слова. Теперь одно чувство стоит ста слов, и даже этих слов уже не хватает. Можно ли считать предложение руки и сердца апофеозом любви, если это третье предложение в твоей жизни? Один мой товарищ, хитрый татарин, ловко выкрутился из ситуации. Своей третьей жене он сделал upgraded предложение – повел ее не только в ЗАГС, как предыдущих невест, а еще и в церковь. Вот только что он будет делать, если, не дай бог, на горизонте возникнет четвертая жена?
Многие, наверное, помнят, как дико было в середине девяностых отдавать за обыкновенный глянцевый журнал 1.000.000 гривен. Журнал ведь – это ужасно мало, а миллион – ужасно много. Сейчас значительно комфортнее, не так ли? Один журнал – 10 гривен. А как было бы замечательно, если бы один журнал стоил одну гривну. Полное психологическое спокойствие, мир и благодать.
Парадокс в том, что девальвация валюты, каких-то бумажек, беспокоит всех и каждого. Над этим вопросом бьются ученые, газеты следят за каждым шагом министра финансов и главы нацбанка, студенты зубрят полиэкономию, домохозяйки на кухнях судачат о росте и падении курса. А любовь, получается, никому не интересна. Ну "люблю", ну "замуж", ну "развод" – скукота, если речь о соседях. Или новость на один день, если речь о Бреде Пите.
Я, правда, не понимаю, что не так с фразой "ты мне нравишься". То есть, ясно, что заявить это девушке сейчас проблематично, поскольку все предыдущие ее бойфренды начинали сразу с "люблю". А ты на их фоне со своим "нравишься" покажешься просто бесчувственным чурбаном, и роман ваш тут же сдуется. Но если абстрагироваться от бывших любовников, то ведь фраза на самом деле полна нежности и очарования. А главное, точно отражает цену вопроса. И дает по крайней мере год форы, чтобы следующие слова – "я люблю тебя" произнести с полной ответственностью. А потом еще года три, чтобы "выходи за меня" оказалось не следствием ажиотажа и девальвации, а осмысленным предложением. А там, гляди, и брак не распадется, и собаку с детьми делить в горячке не придется.
Или дело в том, что фраза "я люблю тебя" так затерта, что больше не кажется страшной, а слова "ты мне нравишься" мы не привыкли слышать, произносить, и они пугают нас. Сказать это – значит, принять на себя ответственность за сказанное, а не просто спрятаться за банальной скороговоркой. Любить отважно и честно, совсем как в романах позапрошлого века.
А скучно, я готова поспорить, совсем не будет. Потому что между "нравишься", "люблю" и "замуж" есть тысяча переходных стадий. "Обожаю", "сводишь с ума", "привязываюсь", "ощущаю себя полноценным", "счастлив", "влюблен", "окрылен" – см. Брокгауза и Ефрона.
Но история отдельно взятой Ирэны Карпы все-таки не дает мне покоя. Она же писатель, и бывший муж ее Антон Фридлянд тоже писатель – по крайней мере, в Википедии оба они так называются. Как же два писателя, два человека, чье призвание – работать со словами и смыслами – могли так ошибиться в выражениях?
29.10.2009 Ноу-хау
Главный редактор КоммерсантЪ Weekend-Украина Маша Ъ-Цуканова собирается патентовать собственное изобретение.
На этой неделе Киев говорит о часах. Бутик IWC, несколько недель назад запустивший рекламу, наконец, начинает по-настоящему работать – это важная новость для часовых connoisseurs. В клубе Heaven тем временем устраивают веселье по поводу открытия магазина U-boat – а это уже новость для нашего света (тем более что на открытие приезжают основатель марки Итало Фонтана и руководитель компании Мунир Муфарриж, по совместительству управляющий домами Ungaro и Goyard).
Вот и я поддержу общий ажиотаж и поделюсь одной часовой идеей. Если быть до конца точным, речь пойдет о часовой марке – TAG Heuer – но не о часах как таковых, а о мобильных телефонах. Которые в случае с TAG Heuer все равно можно называть часами, поскольку в этой компании к ним принято относится как к "карманным часам XXI века".
О телефоне TAG Heuer MERIDIIST надо знать следующее: это моноблок уровня Vertu с характерной чертой – у него на "макушке" расположен дополнительный экран. Экран маленький, но его как раз хватает, чтобы показывать время и входящие звонки. Это, правда, очень удобно. Сидишь ты, например, на совещании и вроде как полностью погружен в процесс – звук на телефоне демонстративно выключил, положил его лицом вниз, чтобы никто тебя не отвлекал. А сам тем временем развернул его экранчиком к себе, незаметно следишь за временем и пропущенными звонками. У нас ведь у всех уже нервный рефлекс выработался – каждые 5 минут хватать телефон или смотреть на часы. TAG Heuer от этой позорной привычки с изяществом отучает. А можно еще красивее поступить: положить MERIDIIST в нагрудный карман и незаметно поглядывать на экран сверху – будто ты скромный и благородный человек, и считаешь, что телефон на стол класть неприлично. Будто бы это настоящие карманные часы в потайном кармане, на дворе XIX век, и публично узнавать время – дурной тон. Мелочь, казалось бы, а как здорово придумано.
Нажатием кнопки показатели на маленьком дисплее можно переворачивать с ног на голову, чтобы с удобством считывать их вне зависимости от положения телефона. И вот тут инженеры совершили свой единственный просчет. Если ты смотришь на цифры вверх тормашками, то скорее перевернешь весь аппарат целиком или посмотришь на основной дисплей, нежели будешь нажимать кнопки, чтобы перевернуть картинку. Я бы установила на MERIDIIST датчик гравитации, который сам определял бы, где верх, а где низ, и в соответствии с этим автоматически переворачивал бы таймер в нужное положение. Это было бы не просто удобно, в этом был бы высший смысл.
Ведь TAG Heuer – это же часовщики, а часовщики испокон веков борются с гравитацией. Самое знаменитое часовое изобретение – турбийон – не всегда было просто красивым усложнением. Турбийон нейтрализовал влияние земного притяжение на ход механизма. Часовщики не знали или не умели использовать главный жизненный принцип – если ты не можешь чему-то помешать, поучаствуй в этом. Теперь у TAG Heuer с их "карманными часами" есть фантастическая возможность наверстать упущенное. Превратить, наконец, гравитацию из врага в союзника -- и как раз для того, чтобы показывать время лучше. Разве не будет в этом поэзии?
Мне кажется, с такой концепцией TAG Heuer MERIDIIST мог бы даже бросить вызов телефонам Chairman Ulysse Nardin, на которые установлен часовой ротор механического автоподзавода. Как было бы здорово: одни часовщики отвечают за мобильные с подзаводом, вторые – за "антитурбийон", а там, гляди, Dior установит на свои телефоны минутный репетир, в игру включатся новые мануфактуры – и телефон из разряда "необходимое зло" превратиться в такой же объект любви и коллекционирования, как швейцарский хронограф. При таком раскладе даже господа, расхаживающие с тремя мобильными, больше не будут казаться посмешищем.
Обязательно напишу бизнес-план и поеду с ним на Женевскую и Базельскую часовые выставки. Там должны оценить.
22.10.2009 Дурной вкус
 Главный редактор КоммерсантЪ Weekend-Украина Маша Ъ-Цуканова рассуждает о красоте валенок и женского тела.
На прошлой неделе мне достался октябрьский номер журнала Dress Code, это такой одесский журнал о моде. Как всякий порядочный глянец, он не обошелся без странички "Мнение" (хотя в Dress Code у этой рубрики другое название, то есть два других названия: на верхней плашке написано "Эссе", а на нижней стоит слово "Рассуждение" – ну да я, впрочем, не о причудах верстки). В этой рубрике автор Ксения Аккерман жаловалась на засилье уродства в мировой моде. У Кельвина Кляйна старушечьи туфли, у Александра Маккуина монструозный мейк-ап, из Снежаны Онопко торчат кости etc. Отдельный абзац госпожа Аккерман посвятила уггам – заканчивался он гневными словами "так и валенки себе можно купить".
Спустя три дня я купила себе валенки.
Отличные итальянские валенки марки Russy Valenki, точно из такого же волосатого войлока, как те, в которых 20 лет назад я бегала по сугробам между бабушкиными сараями (в России зимой выпускать ребенка на улицу без валенок нельзя). Мои нынешние сапожки отличаются от тех, старинных, разве что резиновой подошвой – то есть калоши на них натягивать не нужно. Хотя, честно говоря, с калошами было бы еще круче. Одним словом, купила я валенки и поставила их на полку к сапогам Ugg, мокасинам Ugg и тапочкам Ugg – дожидаться морозов.
И вот что я должна сказать тем, кому кажется, что такие как я истребляют красоту. Красоты в fashion никогда не было, и никогда не будет. Чтобы услышать меня, придется абстрагироваться от стереотипов, порожденных "золотым веком" Голливуда, и поискать настоящую красоту.
Найти ее нетрудно. Представим: некому юноше 20, на дворе восьмидесятые, вокруг девушки в салатовых лосинах и женщины в квадратных пиджаках – они такие красивые. Девяностые, ему 30, вокруг закутанные в черные мешки андрогины и барышни в порванных джинсах и свитерах "из под пятницы суббота" – дивные создания. Нулевые, мужчине 40, вокруг мы в валенках – и мы прекрасны.
Фокус в том, что на протяжении всех этих лет наш подопытный мужчина, наглядевшись вдоволь на модных красавиц, приходит домой и вставляет в проигрыватель запись, на которой резвятся абсолютно немодные голые женщины – без салатовых лосин, черных мешков и новеньких пиджаков Balmain. Измученные модой мужчины листают Hustler и серфят Интернет не потому, что они испорчены, а потому что здоровое человеческое тело в натуральном виде – это и есть вечный стандарт красоты. Как была Каллипига прекраснейшей женщиной на свете, так и осталась, и пребудет ею во веки веков. Ее средневековый коллега витрувианский человек пользовался бы в наши дни огромным успехом. И ничего с этим поделать нельзя – с золотым сечением не поспоришь.
А теперь представим себе, что некий ушлый fashion-дизайнер решил воспользоваться канонами природы, чтобы сшить самое красивое платье на свете. Что бы у него получилось? Талия на уровне талии, плечи покатые, грудь не подчеркнута, бедра не утянуты, никаких каблуков, силуэт монотонный, невыразительный цвет, декор отсутствует. Количество проданных единиц – ноль. Потому что мода не имеет к красоте никакого отношения.
Индивидуальность дизайнера определяется тем, как далеко и как именно он отходит от шаблона. Не соблюдение, а как раз нарушение канона обращает на себя внимание, несет информацию, заставляет задумываться. Можно сказать, что мода во все времена – это умышленное уродство. И только социальное поле заставляет нас рассматривать это уродство как красоту. Мы обнаруживаем это, изучая живопись прошлых веков и журналы прошлых десятилетий, но нам трудно трезво посмотреть под этим углом на собственную одежду, потому что она слишком близко и окружающие выглядят точно так же. Поэтому красивость современной одежды – это то, насколько точно дизайнер вписался в устоявшиеся на сегодня стереотипы.
Беда тому, кому нынешняя мода кажется уродливой. Если это так, то ваше сознание уже давно окончательно сформировалось и теперь до конца ваших дней будет жить по заветам прошлого. Во второй раз тренды вашей молодости не вернутся, а значит, вам уже никогда не влюбляться в новые платья, не замирать перед витринами и не выходить на улицу в обновках, распираемой удовольствием от собственной модности.
Какая страшная участь.
13.10.2009 Старое поколение Rolls-Royce
 Главный редактор издания КоммерсантЪ-Weekend мечтает о фантоме.
Пару недель назад группа международных журналистов, в число которых попала и я, отправилась в Англию посмотреть на новое поколение Rolls-Royce – Ghost. Как всем, наверное, уже известно, эта машина, в отличие от предыдущих RR, рассчитана "на каждый день". Она компактнее, резвее, ее внутренний дизайн значительно более user friendly, одним словом, для того, чтобы ездить на этом Rolls-Royce, шофер больше не нужен. Мои коллеги – все без исключения мужчины – ликовали. "Вот замечательный автомобиль, это Rolls-Royce, но страха он не внушает, здесь все просто и понятно, такую машину я бы купил, не раздумывая". Как раз этой реакции тут и добивались. Ни у кого нет сомнений, что заказы на утилитарный Ghost вдвое превысят заказы на крейсероподобные Phantom. И, таким образом, Ghost станет новым, молодым лицом Rolls-Royce. Здесь говорят: "Ghost – это не другой размер, это другой крой. Если Phantom можно сравнить со смокингом, то Ghost – с деловым костюмом".
 Все радовались и поздравляли друг друга, а мне взгрустнулось. Мужчины думают, что Rolls-Royce – это машина, а я верю, что это сказка. Ghost выглядит как очень дорогой, возможно, совершенный автомобиль, но Phantom дает ощущения не от мира сего, он как книга – переносит тебя в старинную легенду. К нему малоприменимы традиционные автомобильные понятия. Вот, например, про маскулинные автомобили сейчас принято говорить, что они агрессивные. А о Phantom этого не скажешь. Он не агрессивный, он – грозный. Как замок: крепость снаружи, дворец внутри. Это очень мощная машина, но лошадиные силы здесь не выпячивают. Наоборот, с удовольствием ограничивают скорость, чтобы не пострадало качество езды. "Мощность двигателя – достаточная", – только в характеристиках старого RR могла появиться эта парадоксальная фраза.
В комплекте с этой машиной ты получаешь совершенно другое качество жизни. Например, когда подъезжаешь к отелю, весь персонал выбегает тебе на встречу – каждому хочется припарковать эту машину и поприветствовать ее владельца.
В салон садишься, будто входишь в кабинет прадеда-аристократа. Перед тобой распахивается в обратную сторону "театральная" дверь – и если в спорт-карах эту дверь мысленно называешь "самоубийцей", то здесь именно "театральной" и никак иначе. Закрывать ее еще приятнее, чем открывать. За это отвечает маленькая кнопка, нажимаешь ее – и дверь бесшумно захлопывается. Внутри суровые четкие линии классической мебели – не "интерьер салона", а именно "мебель".
Электроники не видно, будто ее и вовсе нет. Кондиционер выглядит как хромированный вентилятор. Чтобы включить его, нужно потянуть на себя металлическую ручку, чтобы выключить – задвинуть ее обратно. Никаких пластиковых кнопок, не дай Бог: кнопка подогрева кресел спрятана под кожаный подлокотник, регуляторы наклона – под сидениями – если не знать, где они, можно просто их не найти. Тянешь за кожаную петельку, и из спинки переднего сидения выезжают деревянный лакированный столик – как в самолете. На первый взгляд ничего особенного, и, поди догадайся, что внутри этого дореволюционного столика спрятан дисплей компьютера.
На передних сидениях та же аскетическая чистота – никаких кнопок. Разве что пара хромированных тумблеров для настройки радио и скроллы климат-контроля – отдельные для ног и головы. Перед тобой лишь чистая пустая деревянная панель (нужно знать секрет – если потянуть за рычаг, она перевернется, как в шпионском фильме, обнаружив с обратной стороны дисплей со всеми возможными функциями). Пепельницы – это хромированные тубусы, выдвигающиеся из дверей. Тут же, в двери, потайное хранилище для зонтиков.
 Тонюсенький руль – фамильная черта всех Phantom. Он такой худой, чтобы можно было вести машину двумя пальцами. Большинство автомобилей рассчитаны на то, что ты будешь вести их в позиции "руки на руле", у Rolls-Royce оптимальная позиция вождения – "руки под рулем". Это для того, чтобы ни одна мышца не напрягалась. Даже если ты никогда об этом не слышал и впервые сел за руль, через полчаса сам опускаешь руки.
Еще одна сентиментальная старорежимная примета – багажник, оснащенный выдвижной платформой. Она служит опорой при погрузке тяжестей. Но главное не это: на ней, как на столике, можно устраивать пикники, будто на дворе 20-тые годы.
Абсолютно все, что ты видишь в салоне – это либо кожа, либо дерево, либо мех, либо зеркала. Кожа – на креслах, стенах и потолках. Дерево – абсолютно симметричные в 7 слоев лакированные панели. Мех – на ковриках, такой густой и высокий, что кажется искусственным (его дает только одна специальная порода калифорнийских баранов). Зеркала – выдвижные на потолке и стационарные возле окон.
Такой антураж с каждым новым Rolls-Royce вынуждает, наверное, заводить новую горничную. На лакированном дереве видна малейшая пылинка. На хроме отпечатывается каждое прикосновение.
 Но даже если бы не было лака с мехом, Phantom оставался бы нестандартной машиной. Во-первых, ни на что не похожа его координация на дороге. Такой огромный, высокий и тяжелый автомобиль при прочих равных требовал бы для водителя "командирской" посадки. В Rolls-Royce она не нужна. Положение машины определяет летящая девушка на капоте – "Дух восторга". Ты не видишь очертаний капота, тебе кажется, что ты следуешь за серебряным эльфом. Это, конечно, мелочь, но здорово поднимает настроение за рулем. Во-вторых, у Rolls-Royce своеобразное звучание. Внутри тихо, очень тихо, но тишина не абсолютная, не гнетущая – ты осознаешь, что происходит за бортом, поэтому не нервничаешь. Еще удивительнее звук стереосистемы – иллюзия настоящей акустики. И, наконец, это плавность движения. Будем откровенны, человека, привыкшего к обыкновенным автомобилям, в Rolls-Royce с непривычки может укачать. Езда в этой машине требует воспитания и подготовки, как стрельба по фазанам, ношение корсета и вкус к haute cuisine. Но если ты постиг этот навык, то поездка в любой другой машине после этого покажется покатушками лягушонки в коробченке.
Мы ездили на Phantom по Англии, где Rolls-Royce считается национальным символом, где граждане видят и знают его с детства. И тем ни менее, все проезжавшие мимо нас водители сворачивали головы. При этом харизму Rolls-Royce не назовешь wow-фактором. Этот термин применим к модным автомобилям. В случае с RR это скорее трепетный восторг, чувство близости к легенде, к сказке, – то же самое, что собирает у Букингемского дворца толпы туристов в часы, когда королева выходит на балкон. Сказка вообще понятие родственное Rolls-Royce. Они живут в одной плоскости. Чтобы ребенок поверил в сказку, она должна быть максимально оторвана от жизни. Ее сюжет должен развиваться в "далекой-далекой стране" и "много-много лет тому назад". Так и Rolls-Royce, чтобы верить в него, он должен быть таким вот нарочито старинным и якобы непрактичным. Это должен быть Phantom.
|
|
|
